В пятницу, 27 марта 2026 состоится крупная отраслевая конференция VK Инклюзия. В её рамках пройдёт сессия с рабочим названием: «Цифровая доступность: что важно обсудить сейчас».
В Telegram-чате с организаторами и другими спикерами я задал вопрос: «…стоит ли название сессии понимать буквально?» и развил свою мысль:
«Уточняю потому, что если да, то обрисуется круг очень болезненных проблем. Приведу примеры:
1. Из-за проблем цифровой доступности и отказа от иностранных сервисов возможности людей с инвалидностью по зрению (в первую очередь тотально незрячих и слепоглухих пользователей) радикально сокращаются:
— Из-за проблем доступности Max незрячие пользователи оказываются отрезанными от портала Госуслуг;
— Доступный Whats App был замедлен. Незрячие пользователи перекочевали в куда менее доступный Telegram. Telegram очень плохо доступен на iOS и чуть лучше на Android, но он позволяет использовать сторонние клиенты — под Windows использовался Unigram с NVDA (причём, для большей совместимости для NVDA было написано дополнение, обеспечивающее быстрый клавиатурный доступ ко многим функциям). В результате, связка Unigram с NVDA и дополнением на Windows и мобильный клиент худо-бедно работала.
Сейчас Telegram планируют блокировать, а другие мессенджеры (и в первую очередь Max) фактически недоступны. (К слову, Яндекс Мессенджер тоже неидеален).
— Из-за действий Роскомнадзора перестают работать и социально значимые для незрячих пользователей сервисы (вроде Be My Eyes). Минцифры утверждает, что РКН целенаправленно этот ресурс не блокировал, т.е. он пострадал «за компанию», но незрячим пользователям от этого не легче.
2. Разработчики отечественных операционных систем на базе GNU/Linux совсем не полной мере поддерживают вспомогательные технологии (и в частности — программы экранного доступа). При этом в специализированные школы для незрячих и слабовидящих детей уже поставляют ноутбуки под управлением этих операционных систем. Это буквально означает, что незрячие и слепоглухие школьники будут лишены даже минимальной возможности научиться использовать компьютер.
3. Нормативно-правовое регулирование цифровой доступности находится в аховом состоянии. В то время как в Европе в прошлом году вступил в действие European Accessibility Act (EAA), основанный на лучших международных документах, и даже такие страны, как Индия и Казахстан, постепенно повышают качество нормативно-правовой базы в сфере цифровой доступности, в России вступает в силу постановление правительства, которое с содержательной точки зрения не выдерживает никакой критики и ни на йоту не продвинет цифровую доступность.
И это всё — прямо охренеть какие проблемы, о которых важно говорить сейчас.
Правда, помимо проблем есть и какое-никакое шевеление со стороны крупных компаний вроде Яндекса, Сбера, VK, СКБ «Контур», а также чуть менее заметные от HH, X5 Retail Group и др.; есть некоммерческие проекты, которые занимаются обучением незрячих пользователей в качестве тестировщиков цифровой доступности (Камерата + <…> и <…>) или просто квалифицированных пользователей инклюзивных информационных технологий (Центр И2Т); ФПГ поддерживает проекты, которые продвигают важность цифровой грамотности среди родителей, педагогов и волонтёров (Эверлэнд); развитие ИИ открывает совершенно сумасшедшие перспективы для образования и трудоустройства людей с инвалидностью и т.д.
Ну и мой, соответственно, вопрос звучит так:
Мы можем ли серьёзно и вдумчиво поговорить о цифровой доступности в рамках VK Инклюзия?»
Последующее обсуждение было бурным — например, вот другая моя цитата:
«Подскажите, пожалуйста, остаётся ли название сессии: «Цифровая доступность: что важно обсудить сейчас»?
Если да, то такое название предполагает некоторый отрыв от внутрикорпоративной повестки и анализ отрасли в целом. Конечно, мы можем упомянуть достижения компаний (как коммерческих — Яндекса, Сбера, VK), так и некоммерческих (Центр И2Т, Эверлэнд, Камерата), а также отдельные проекты (обучение тестировщиков), но и сглаживать углы можно только до некоторой степени.
Приведу пример:
В Яндексе есть совершенно недоступные Документы, которые используются в ВУЗах и компаниях — это барьер для студентов с инвалидностью по зрению.
Хорошего ответа у компании прямо сейчас нет, но вопрос этот важно поставить предельно конкретно. Точно также, как и вопрос с блокировками Be my Eyes, проблемами доступности отечественных операционных систем на базе GNU/Linux, корпоративного программного обеспечения (например, Битрикс24 и других продуктов 1С), государствевнных сервисов (например, портала государственных закупок).
Отдельно важно проговорить:
Общемировая тенденция государственного регулирования состоит в том, что разработка недоступных цифровых сервисов постепенно становится правонарушением. Иными словами, судебные решения обязывают разработчиков исправлять нарушения требований цифровой доступности и выплачивать штрафы. В то же время Российская Федерация движется в обратном направлении: она административным давлением принуждает использовать недоступный Max и блокирует относительно доступный Whats App.
Если мы планируем называть вещи своими именами, то примерно такие формулировки и придётся использовать для описания контекста. Я не предлагаю биться по этому поводу в истерике, но и замалчивать проблемы под предлогом корпоративной этики тоже не планирую. Я убеждён, что это именно те проблемы цифровой доступности, которые важно если не обсуждать вдумчиво, то хотя бы обозначить сейчас. Это наш общий контекст.»
В ответ я получал просьбы быть более конструктивным, на которые старался отвечать содержательно:
«Напомню:
— Название сессии: «Цифровая доступность: что важно обсудить сейчас»;
— Я считаю, что важно описать весь контекст, т.е. и актуальные проблемы, и существующие решения;
— Поскольку «существующие решения» вопросов не вызывают, я сосредоточился на описании имеющихся проблем. Разумеется, наш разговор должен быть сбалансированным, т.е. и проблемы, и решения;
— Я не готов уклоняться от обсуждения проблем из-за требований корпоративной этики, поскольку считаю однобокое обсуждение вредным (причины пояснил).
Что из этого кажется неконструктивным?»
Ближе к концу диалога я сформулировал резюме аж на 2 сообщения:
«Вчера мы пообщались с <…>, а сегодня я перечитал и проанализировал нашу дискуссию.
Ключевая мысль:
Наши разногласия носят, скорее, стилистический, а не сущностный характер. Общая рамка у нас есть: мы хотим вдумчиво обсудить цифровую доступность, не уклоняясь от сложных вопросов, но и не педалируя их; обращая внимание и на положительные тенденции (которых тоже есть). При этом соображения корпоративной этики и пиара хотя и не могут являться определяющими, но и бездумно игнорировать их тоже никакого намерения нет. Если можно сгладить формулировки без непоправимого ущерба для содержания — давайте это и сделаем.
Это что касается настроения, а теперь мои мысли по структуре разговора. Сразу уточню: это предложение, которое нужно дополнять и можно корректировать (можно вообще переработать как-то):
1. Вводная от модератора:
Тема и цель разговора, а также важные оговорки:
— Мы не просто эксперты крупнейших российских IT-компаний, но и незрячие люди;
— Мы плотно общаемся с сообществом, поэтому знаем и понимаем актуальные проблемы (болевые точки);
— В России между крупными IT-компанииями в сфере цифровой доступности сложилось здоровое сотрудничество, а не жёсткая конкуренция (доказательство: куча бесплатных учебных курсов, постоянный обмен опытом на профильных конференциях, периодические походы друг к другу в гости с целью неформального обмена опытом).
Вывод:
Всё это ставит нас в уникальное положение: мы, с одной стороны, глубоко понимаем проблемы цифровой доступности и сообщества незрячих, слабовидящих и слепоглухих пользователей, а с другой — работаем в крупных IT-компаниях, т.е. знаем и понимаем внутренние процессы и разные особенности.
План на разговор:
— Мы попытаемся осмыслить наиболее важные (проблемные и перспективные) тенденции в сфере цифровой доступности в России. Нам придётся постоянно балансировать между интересами пользователей, крупных компаний и государственных органов — это сложная задача.
2. Общая проблема: импортозамещение доступных зарубежных сервисов на отечественные без поддержки доступности или с базовой поддержкой. В том числе продукты компаний, представители которых на сцене:
— Национальный мессенджер Max вместо Whats App и отчасти Telegram;
— Офисные пакеты от Яндекса и других разработчиков вместо Google Suite;
— Российские операционные системы на базе GNU/Linux вместо Microsoft Windows (или хотя бы зарубежных дистрибутивов вроде Ubuntu, Debian, Red Hat).
Вывод:
Если тенденция сохранится и цифровая доступность не станет приоритетом, возможности пользователей с ограничениями жизнедеятельности сильно сократятся. Проблемы уже проявляются в таких базовых областях, как учёба и работа, участие в школьных и домовых чатах, использование государственных услуг в электронно-цифровой форме.
3. Государственное регулирование цифровой доступности:
— Ограничения постановления правительства №102;
— Блокировки Роскомнадзора затрагивают социально значимые иностранные сервисы (такие, как Be My Eyes);
Вывод:
Административное принуждение к использованию недоступных отечественных сервисов и запрет на использование доступных зарубежных альтернатив уже сейчас наносит ущерб качеству жизни людей с инвалидностью. Необходимо очень активно выступать на всех около-государственных мероприятиях и площадках с этой повесткой — от рабочей группы при Минцифры до ЦИП РФ.
4. Практики российских компаний:
— Постепенный интерес к цифровой доступности и расширение доступных сервисов (хотя проблемы остаются).
— Примеры сервисов, которые стали доступными в последнее время или остаются доступными.
Вывод:
Цифровая доступность — это не техническая проблема, а вопрос административной воли. Сделать приложение доступным — да, стоит денег, но денег вполне обозримых. В качестве иллюстрации: обеспечить совместимость Max с программами экранного доступа обойдётся плюс-минус в миллион-полтора рублей (цифры можно обосновать).
Мысль/вопрос: можно ли укрепить сотрудничество российских IT-компаний в сфере цифровой доступности, чтобы социально значимые цифровые сервисы не оставались недоступными?
5. Некоммерческий сектор:
— Подготовка незрячих пользователей в качестве тестировщиков цифровой доступности;
— Обучение пользователей с инвалидностью доступным ИКТ.
Вывод:
Третий сектор не ждёт пассивно, а делает, что может. Спасибо ему и благотвоиретльным фондам, а также крупным компаниям и государству, за поддержку этих инициатив.
Объём большой — и содержание, и сами формулировки/выводы можно и нужно докручивать.
Здесь, как мне кажется, было бы важно услышать <…>: пожалуйста, влезайте в структуру разговора и модифицируейте его, если какие-то важные вопросы выпадают из внимания.
Благодарю!»
После паузы в день в чат пришла «официальная позиция»:
«Переговорили с pr и пришли к единоличному мнению о том, что на конференции подсвечиваем только позитивные темы. В стопе: ипмпортозамещение, блокировки, МАХ. Все эти темы предлагаем обсудить куларно.»
Таким образом, к имеющимся (очень реальным) проблемам цифровой доступности добавилась ещё одна: прямой запрет на честное всестороннее обсуждение текущей ситуации в рамках крупнейшего профильного отраслевого мероприятия. Ну и пара слов про кулуарное обсуждение: в сентябре 2025 года у владельца продукта Max состоялась личная встреча с незрячими пользователями и тестировщиками. На этой встрече (по информации от участников) были очень подробно описаны и проблемы доступности национального мессенджера, и крайне болезненные последствия, к которым они приводят. Сейчас (в конце марта 2026 года) проблемы доступности остаются, а по сообщениям портала «Особый взгляд» разработчикам нужно ещё полгода на обеспечение совместимости интерфейса Max’а с программами экранного доступа.
Несмотря на то, что эффективность кулуарных разговоров также вызывает некоторые сомнения, я выразил готовность кулуарно обсуждать любые проблемы, но от участия в VK Инклюзии отказался, поблагодарив организаторов за приглашение.
Зачем я это написал?
- Меня лично очень беспокоит цифровая доступность в России и конкретно возможности незрячих, слепоглухих и слабовидящих пользователей. Я считаю эти проблемы настолько важными, что они требуют серьёзного и всестороннего обсуждения. Я убеждён: цензура в данном случае не просто вредна. Она ухудшает положение предельно уязвимой категории граждан — людей с инвалидностью по зрению — моих родственников, друзей и знакомых. Я не хочу, не могу и не буду с этим мириться;
- Запрет на вдумчивое и конструктивное обсуждение цифровой доступности в рамках крупнейшего профильного мероприятия — это тоже проблема доступности. Причём, очень болезненная. Её надо хотя бы обозначить — что я и делаю;
- Я очень ценю усилия всех российских компаний, которые предпринимают практические шаги для повышения доступности своих сервисов. Мне повезло работать в Яндексе — компании, которая занимается цифровой доступностью на уровне экосистемы. В то же время переживания сотрудников из корпоративного пиара для меня не более чем лёгкий дискомфорт по сравнению с тем чувством унижения и беспомощности, которые испытывает мой незрячий приятель:
-Он — отец восьмилетней дочери — физически утратил возможность нормально общаться с преподавателями и администрацией школы потому, что родительский чат переехал в Max;
— Он — один из лучших наших звукорежиссёров — получил такое сообщение от своего руководства: «Уважаемые коллеги! Рабочий чат переезжает в Max. Просим прощения у незрячих сотрудников за доставленные неудобства, но вы же всё понимаете». Начальство, разумеется, зрячее, а учредитель этой организации — Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общества слепых! В этом конкретном случае Общество Слепых из-за давления со стороны государства просто предаёт своих незрячих специалистов, хотя когда-то создавалось с целью защиты их — то есть наших — прав и законных интересов.
Я считаю всё это теми самыми проблемами цифровой доступности, которые важно обсуждать сейчас (разумеется, на ряду с положительными подвижками — они тоже есть). Просто про положительные изменения есть довольно много официальной информации, которыми тот же Яндекс вполне заслуженно гордится.
Если я не могу обсуждать эти темы в рамках VK Инклюзии, значит, буду обсуждать в других местах. Пока же я чувствую, что «моих коров» тоже режут прямо сейчас — молчать об этом нельзя даже находясь у Христа за пазухой, т.е. работая в Яндексе.